Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни

Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни, Варнава аккуратно сдвинул в сторону карту и взял с тарелки кусок козьего сыра. Откусил кусочек. Рот наполнился приятнейшим вкусом. Они долго, с самого его появления здесь, говорили, жонглируя гипотезами и догадками. Прямо как в старые времена в библиотеке в Кесарии. И оба были очень рады этому.

Ливни отломил кусок хлеба. Пока он жевал, его взор затуманили воспоминания о прошлом. Люди, места, что-то еще, о чем Варнава мог лишь догадываться. После долгой паузы он снова аккуратно коснулся края папируса.

– Ты заметил, что в нижней части папируса изображен большой крест Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни, окруженный тремя маленькими, к чему бы это?

– Я не уверен, что это вообще кресты.

– Центральная фигура – определенно крест. Просто к нему присоединены другие символы.

– В таком случае это может не иметь никакого отношения к кресту как символу христианства. Скорее всего, это было добавлено десятилетия спустя каким-нибудь набожным монахом. И еще: маленькие кресты явно нарисованы другими чернилами.

До видения, случившегося у императора Константина, крест воспринимался как орудие казни Иисуса и предмет позора. Как заметил еще святой Павел, это было «камнем преткновения» на пути к обращению в христианство. Крест не почитался и не ассоциировался с Иисусом. Эти два понятия Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни никак не соотносились. У ранних христиан было множество других священных символов: пальмовая ветвь, оливковая ветвь, голубь и агнец, якорь, воды крещения, кровь Христова, рыба, «ихтис» – акростих слов «Иисус Христос, Сын Божий, Спаситель». Но только не крест.

И вот тринадцать лет назад у императора Константина случилось видение, переменившее все и сразу. Крест стал черным цветком, легшим в основу церкви. Его изображали на доспехах, щитах, знаменах, всевозможном оружии и даже на тюрьмах и виселицах. Он стал символом, который, как подозревал Варнава, Спаситель всей душой ненавидел. Для Иисуса и апостолов крест должен был означать не спасение, а абсолютную несправедливость и унижение.

– Думаю Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни, ты прав и в том и в другом, – согласился Ливни. – Это не христианский крест, и он нарисован очень набожным человеком. Иосифом Аримафейским, благочестивым иудеем. Крест символизирует не распятие, а что-то другое. Как и маленькие кресты.

Варнава откусил еще кусочек превосходного на вкус сыра.

– Похоже, у тебя есть предположение, чем он является?

Ливни еле заметно улыбнулся. Протянув руку, он аккуратно взял за угол самую старую и потрепанную карту и пододвинул к себе. Пламя свечей заколебалось. Положив карту между собой и Варнавой, он показал пальцем в середину.

– Помнишь, что здесь находится?

Варнава наклонился вперед, разглядывая коричневые линии, которыми Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни была обозначена старая городская стена Иерусалима.

– Какого года эта карта?

– Насколько мне удалось установить, от первого года до семидесятого. В любом случае, еще до разрушения Храма.

Его палец все так же нависал над картой.

– У тебя палец слишком большой. Ты имеешь в виду Садовую могилу или Дамасские врата?



– Ворота, – ответил Ливни, улыбаясь шире.

– Я устал гадать, – разочарованно сказал Варнава. – Просто скажи.

Ливни вгляделся в темноту пещеры, потом пробормотал:

– Колонная площадь.

Варнава сощурился. Внутри, сразу за Дамасскими вратами, находилась широкая площадь. Посередине ее стояла высокая колонна, принимавшаяся за точку отсчета при измерении расстояний на дорогах.[84] В ее создании участвовали самые Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни разные люди, но Варнаву в особенности заинтересовал нанесенный на нее знак тектонов, каменщиков. Угольник поверх круга или колонны.

– Так какое же отношение Колонная площадь имеет… – начал было Варнава и умолк.

Ответ был очевиден. Его душа наполнилась радостью. Ливни откинулся на спинку стула и кашлянул.

– Колонная площадь была перекрестком дорог священного города, и ты думаешь… – тихо заговорил Варнава. – Ты думаешь, что крест на папирусе означает перекресток? – подумав, спросил он.

Ливни небрежно махнул рукой.

– Это объясняет, откуда у изображенного на папирусе креста дополнительные перекладины. Это дороги. Это не худшая из идей, пришедших мне на ум за долгие годы, и отнюдь не самая Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни безумная из них.

Впервые за многие месяцы Варнава почувствовал, что сквозь завесу тайны, покрывающую папирус, проглянул крохотный лучик света. Будто его душа сделала еще один неслышный выверенный шаг в темноту Зала тесаного камня.

Наклонившись вперед, он хлопнул Ливни по плечу и засмеялся.

– Как же я все-таки по тебе соскучился, дорогой ты мой друг.


documentaraguyj.html
documentarahcir.html
documentarahjsz.html
documentarahrdh.html
documentarahynp.html
Документ Глава 30. Глубокой ночью, когда в пещере осталась зажженной лишь одна свеча в библиотеке Ливни